.RU

Как известно, дистилляция основана на трех принципах - Одеса 2009 Odessa 2009


Как известно, дистилляция основана на трех принципах:



Такие фазовые превращения сопровождаются количественной потерей кислорода и углекислого газа в воде, что существенно меняет ее вкус. В схеме обратного осмоса кислород и углекислый газ не теряются, и более того, концентрация этих газов становится выше. Полученная данным методом вода будет обогащена кислородом.

Как известно, в водопроводной воде всегда имеются небольшие органические примеси, например, хлорорганические соединения, которые имеют более низкую точку кипения, чем вода, и, следовательно, в процессе дистилляции они попадают с паром в очищенную воду. В результате концентрация этих химических веществ в дистилляте может быть гораздо выше, чем в исходной воде.

В итоге, все эти факторы отражаются на вкусе дистиллированной воды, которая неприятна на вкус и не может каким-либо образом конкурировать с пермиатом, полученным при обратном осмосе.

Список использованной литературы



  1. Textbook of Medical Physiology, Arthur L. Guyton. W.B. Saunders Company, 1991.

  2. Consumption of Low TDS Water, Committee Report. Water Quality Association, March 1993.

  3. Commander Peake, U.S. Naval Sea systems сommand, personal communication. M.
    Baas, U.S. Navy, Bureau of Medicine, Personal communication.

  4. Lt. P. Rawlins, U.S. Surgeon General's Office, U.S. Environmental Hygiene Laboratory, Water Quality Engineering Divisions, personal communication.

  5. Брэгг П., Брэгг П. Шокирующа яправда о воде и соли. М.: Гранд, 2000.

  6. Прокопов В., Высоцкий С. и др. О влиянии качества питьевой воды на здоровье
    человека // Вода и здоровье. Мат. Междунар.конф., 15-18 сентября 1998 г., Одесса, стр. 29-35.

  7. Мат. VII междунар. конф. «Вода и напитки» 14-17 февраля 2006г.


Use of the Buffer Capacity Theory for the evaluation of long-standing Effects in Natural decrease and inherent Chemical Remediation of Metals in Contaminated Groundwater



Igor Povar



Institute of Chemistry, Academy of Sciences, 3 Academiei str., Chişinău, MD 2028,

ipovar@yahoo.ca

The main focus in this work is the way by which metals move and transform within the environment, the distribution of metals in ecosystems, their deposition and cycling in the terrestrial environment. It is expected that this research will help to predict long-term effects in natural decrease as a remediation alternative and the obtained results are indented to provide researchers with a tool needed to help them to set reliable limits of ion (metal) levels in the environment.

Risk Assessment for Metals



The key interests for ERA (Ecological Risk Assessment) are the movement and transformation of contaminants, the concentrations and their forms relative to exposure1. The basic requirements of the ERA for metals are: the chemical species of the metal in the environment, environmental conditions affecting those species as well as the presence of receptors of potential concerns.

To understand the control of metal solution concentrations in ecosystems, we need to understand the removal processes for involving compounds and phases. From the point of view of Homo polluens (the human impact on ecosystems) what matters among the characteristics of the environment is its resistance to change, its homeostasis, and its buffering processes. In chemical terms, the problem is to understand how and by how much the composition of the environmental will change for a given input.

Risk assessment must consider the complexity of metal speciation in the environment, transformations, and interactions between different metals and metal species and between metal binding phases in soils and sediments. These factors all affect bioavailability. In addition ERA of metals-contaminated sediments needs to consider the three separate possible transformation processes for metals in the aquatic environment: solubilization (= increased bioavailability), association with sediments (= decreased bioavailability), and resolubilization (= increased bioavailability)

For a risk assessment of contaminated sites, or for natural attenuation process management, it is of primary importance to know how and to what extent the contaminants will spread or decline in the future. Thus, the problem of controlling the ion concentrations in natural systems, may be formulated as: what is the response of the system when changing the parameters that govern the pM (negative logarithm of metal activity)? In other words, what is the pM buffer capacity of the system?

Although chemical analytical measurements are necessary to investigate the composition and magnitude of sediment contamination and to identify possible contaminant sources, these determinations, alone, are inadequate tools for fully characterizing and predicting potential biological effect. Having only this information, it is impossible to predict the future development of the metal amounts and its species in contaminated ecosystems under the change of environmental conditions (e.g., pH, Eh, cations, organic matter and other metal-complexing ligands).

Natural Attenuation/Intrinsic Chemical Remediation of Metals



The term ”natural attenuation” refers herein to chemical processes that, under favourable conditions, act without human intervention to reduce the concentration of contaminants in soil and ground water. The natural processes, however, can be accelerated by adding to the soil inexpensive amendments that is cost effective and minimally invasive. Because of their immutable nature strict processes alone may not be successful in mitigating the risks from metals at sites. Accelerating these processes, i.e. accelerated natural remediation that ultimately immobilizes the metals might be a viable option. For instance, the applications to soils of certain amendments as lime and phosphates can enhance key biogeochemical processes in soils that eventually immobilize metals so increasing their buffer properties. The materials incorporated into contaminated soils speedup and optimize, in the case of metals, their immobilization as mediated by the processes such as precipitation, complexation and redox reactions.

The metal buffer processes in natural systems



The ability of the metal immobilization is called buffering capacity. Without buffering capacity, soil metal concentrations would change rapidly. At elevated concentrations when the influx of metals exceeds the metal buffer capacity toxic effects may occur1. On the other hand, for essential metals there is a risk of deficiency when the bioavailability is very low.

The buffer processes are of crucial importance within the concepts of the risk assessment controlling and the natural attenuation. The concept of buffering is closely related to controlling the chemical composition of systems and the removal processes2,3. Any buffer system has a certain potential reserve, which controls equilibrium and keeps one of the equilibrium parameters (equilibrium concentrations) constant.

Sediments are one of the most important sink and buffer reservoir for metals, metalloids, and other contaminants, that reduces their bioavailability but which also retains contaminants for future potential exposure. The sediment metal concentration and sediment-water chemistry (metal-binding phases in sediments, pH, Eh, ligands, etc.) control free metal ion activity in aqueous solutions by the processes of formation-dissolution of the solid phases and the reactions of complex formation. Metal binding phases in sediments reduce metals availability and hence exposure. In contrast, complexation by ligands may enhance metal mobilization but often lowers bioavailability. The lack of information about the metal buffer properties of ecosystems can be explained by the absence of the quantitative theory that may predict their buffer behavior. The low buffer capacity of ecosystems, that are unable to preserve a constant pM, can lead to disastrous environmental consequences.

Despite the abundant information on various buffers, the theory of buffer action has been extensively developed only for homogeneous pH buffers (particularly for the mixtures of conjugate acids and bases). No systematic investigations of buffer properties of heterogeneous (two-phase) buffer systems are available, except a few reports3-6. The oldest buffers described in the literature are mono-phase acid-base buffer systems6,7 in respect to pH. These pH buffers are described in detail9-11. The ion buffer capacity of heterogeneous (two-phase) systems has been studied relatively well only for the pH buffers12,13, partly because slow reactions make experimental studies difficult, partly because of the mathematical complexity of the theoretical calculations. Most pertinent to the research project proposed here is our own research2-7. Those studies dealt with developing metal-ligand buffer capacity theory both for homogeneous and heterogeneous multi-component systems.

Like the base or acid pH neutralization capacity, the ion buffer pM capacity is mainly represented by the solid aquifer matrix, while the driving force or component is introduced into the solution. (This concept has to be seen within the environmental context. It means that that only possible and relevant chemical processes should be included). Precipitation appears to be the dominant process of metal immobilization in the presence of anions such as sulfate, carbonate, hydroxide, and phosphate, especially when the concentrations of ions are high. The partition of the depositions of metals in sediments is a natural process that, over the long term, controls their concentrations in aquatic environments. One of the critical factors in assessing long-term potential for effects in aquatic environments is the flux of metal from water to sediments and vice versa.

The use of the buffer approach may yield extended knowledge and a deeper understanding of the processes that control the concentrations of components as well as a powerful tool for the assessment and prediction of long-term effects in natural attenuation as a remediation alternative within contaminated environmental systems.

Homogeneous (Mono-Phase) Ion Buffer Systems



In the previous works3,4 we have introduced the concept of stability coefficients for characterizing the buffer properties of ternary systems. A valuable relation between the temperature coefficients of the logarithms of the equilibrium component concentrations and the stability coefficients has been found. The applicability of the obtained expressions for controlling the chemical composition of the multi-component systems and for model solutions with a desired temperature-dependence of the concentration for one of the components has been discussed. The higher the stability coefficient, the higher is the response of the system to a change in the equilibrium parameter (the concentration) of one of the components.

The buffer action of homogeneous metal buffer systems is based on complexation reactions. The ligands, capable to bind the metals, thus, reducing their concentrations, appear to be a part of the resistance mechanism. The presence of excess ligand may fix the concentration of free metal ions at some value. If additional amount of metal is added to the buffered solution, its concentration will be changed only slightly. This action is analogous to the acid-base buffer and hence solutions containing an excess of chelating agent can be regarded as “metal buffers”. These theoretical relationships provide a deeper insight into the mechanism of buffer action, of ion buffer systems based on the complexing, competitive reactions.

Heterogeneous (Two Phase) Ion Buffer Systems



Buffering action is not only intrinsic to homogeneous solutions. These properties are possessed also by heterogeneous systems, i.e., in systems with several phases. The heterogeneous equilibrium causes the specificity of these buffers with respect to mono-phase buffers; the pM at which the buffer capacity is maximum, namely the pM range of the buffer action, can be changed by varying the amount of the second phase.

The theory of the equlibria, properties, mechanism of action and buffer capacity of the two-phase buffers has been developed by us6,7. In these works we developed theoretical relationships for the main buffer characteristics. The buffer capacity of the two-phase buffer is considerable greater than that of a single-phase buffer in the pM range around their maximum values5,6. We have found that the buffering properties relative to the ions of the sediment are enhanced by side protolytic or complexing reactions occurring in the aqueous solutions. A simple method has been developed to evaluate the buffer action based on the tabulated solubilities of low-soluble compounds.

Within the context of proposed approach we intend further to examine the thermodynamics of the coexistence of solid phases, determine the condition under which solids involving common constituents can coexist at equilibrium15,16, the acid-base equilibria, mineral equilibria, inorganic and organic complexation. It is expected that applying the methodology outlined above, the buffer capacity approach will provide a suitable method to estimate whether or not the pM will change appreciable under “external” influences.

Conclusions



The thermodynamic calculations14,15 within the proposed buffer approach are expected to: 1) extend our mechanistic comprehending of natural processes and of accelerate natural processes16 that may attenuate certain contaminants in groundwater via complex formation (chelating) and precipitation reactions, 2) predict and identify the exact conditions and to what extent these processes are reversible and 3) improve basic understanding of ecological mechanisms and processes. Overall, the proposed approach is intended to determine the dominant processes that are responsible for observed changes in contaminant concentrations at a site and provide researchers with the knowledge needed to set reliable limits of ion (metal) levels in the environment.

References



  1. Chapman P.M., Wang F., Janssen C.R., Goulet R.R., and Kamunde C.N., Human and Ecological Risk Assessment, 2003,

    9

    , 641.

  2. I. Fishtik and I. Povar. Buffer Capacity in Multiple Chemical Reaction Systems Involving Solid Phases. Can. J. Chem., 2006, 84, 1036-1044.

  3. Povar I., Relationship between the temperature coefficients of the equilibrium concentration of the components and the buffer properties of a system. Russ. J. Inorg. Chem., 1995,

    40

    , 668.

  4. Povar I., On homogeneous ion buffer systems. Russ. J. Inorg. Chem., 2000,

    45

    , 1628.

  5. Povar I., Buffer properties of heterogeneous systems containing sparingly soluble acids and metal hydroxides.  Russ. J. Inorg. Chem., 1996,

    41

    , 1167

  6. Povar I., Buffer properties of heterogeneous water-salt systems in relation to the components of a low-solubility precipitate. Russ. J. Inorg. Chem., 2000,

    45

    , 1632.

  7. I. Povar and C. Luca, Considerations regarding ionic-molecular buffer solutions. Rev. de Chimie, (2003), 54(4), 312-316.

  8. Fernbach A., and Hubert L. C.R. Acad. Sci., 1900,

    131

    , 293.

  9. Perrin D. D., and Dempsey B. Buffers for pH and Metal Ion Control. Chapman and Hall, London, 1974.

  10. Stumm W., and Morgan J.J. Aquatic Chemistry: Chemical Equilibria and Rates in Natural Waters. 3rd ed., Wiley, New York, 1996.

  11. Butler J.N. Carbon Dioxide Equilibria and Their Application. Addison-Wesley, 1982, Lewis, 1991.

  12. Van Breemen N., and Wielemaker W. G. Soil Sci. Soc. Amer. Proc. 1974,

    38

    , 55.

  13. Pfendt L.B. Analyst, 1995,

    120

    , 2129.

  14. Fishtik I., and Povar I., Taking into Account the Side Reactions in Calculating Thermodynamic Functions for the Formation-Dissolution of Salt Deposits. Zh. Obshch. Khim., 1987,

    57

    , 31.

  15. Fishtik I., Povar I., and Vataman I., Thermodynamics of Complex Equilibria in Salt Deposit-Aqueous Solution Systems. Estimation of Polynuclear Particle Formation. Zh. Obshch. Khim., 1987,

    57

    , 736.

  16. Adriano D. C., Bolan N.S., Koo, Bon-Jun, Naidu R., Lelie D. van der, Vangronsveld J., and Wenzel W.W., 17th WCSS, 14-21 August 2002, Thailand, 501-1.


Охраняемые сосудистые растения бассейна Днестра



в Одесской области



Е.Н. Попова



Одесский национальный университет имени И.И.Мечникова

Инвентаризация мест произрастания редких и исчезающих видов является первым и необходимым условием их охраны. В то же время, учет распределения локалитетов охраняемых видов обязателен при составлении научно обоснованной схемы и экологической сети на определенной территории. Это обусловлено тем, что сохранение биоразнообразия является одной из основных задач создания экосети, а его наиболее уязвимой частью являются редкие и исчезающие виды, поскольку именно они выпадают из состава биогеоценозов в первую очередь, обедняя и унифицируя экосистемы.

В настоящее время, для Одесской области формирование экологической сети с учетом распространения раритетных видов, в частности, сосудистых растений, является чрезвычайно актуальным.

Территория бассейна Днестра в Одесской области совпадает с Днестровским меридиональным международным экологическим коридором, который должнен быть окончательно сформирован на региональном уровне. Однако инвентаризация местонахождений таких видов в пределах данного коридора, как и в других международных и национальных коридорах, не проведена в полной мере, многие локалитеты редких видов в литературе не зафиксированы [20]. Поэтому целью данной статьи явилась инвентаризация местонахождений охраняемых сосудистых растений в бассейне Днестра, в пределах Одесской области.

В административном отношении бассейн Днестра охватывает большую часть Кодымского р-на, более половины площади Котовского, весь Красноокнянский, незначительную юго-западную часть Ананьевского, почти весь Фрунзевский, почти две трети - Великомихайловского, западную часть Раздельнянского, Беляевского и Овидиопольского р-нов Одесской области, а также восточную часть Белгород-Днестровского р-на. Восточная граница бассейна Днестра, фактически, совпадает с железнодорожной магистралью на участке Кодыма-Раздельная, южнее она лежит западнее магистрали, приближаясь к Днестру. Западная граница бассейна Днестра в Одесской области является административной – это государственная граница с Молдовой.

В данной работе мы учитывали виды, которые охраняются на государственном и международном уровне, то есть те, которые включены в Красную книгу Украины (

ККУ

) [20], Европейский красный список (

ЕКС

) [8] и Красный список Международного союза охраны природы (

КС МСОП

) [22], а также содержатся в приложениях к конвенциям о торговле дикими видами (

CITES

) [11] и Бернской конвенции (

Берн

) [12]. В скобках после сокращенного названия документа дается категория охраны вида.

Мы приводим собственные (собранные на протяжении 2000-2009 гг.) гербарные и литературные материалы (если собственные данные о местонахождении отсутствуют). В последнем случае дается ссылка на литературный источник. Если приведены гербарные материалы, в скобках отмечено место хранения гербарного образца (KW – гербарий Института ботаники НАН Украины). Собственные гербарные сборы отмечены аббревиатурой MSUD.

  1. Adonis vernalis

    L.

    (горицвет весенний, горицвіт весняний) -

    CITES

    –Великомихайловский р-н: Кардамичево (MSUD); Трофимовка, ур. Фрасино (MSUD); Красноокнянский р-н: Горячевка (MSUD); Довжанка, лес Сардарова (KW), Орловка (MSUD); Розовка (MSUD); Овидиопольский р-н: Надлиманское (MSUD); Фрунзовский р-н: Павловка, ур. Соше (MSUD), ур. Шептереды (MSUD).

  2. Aldrovanda vesiculosa

    L.

    (альдрованда пузырчатая, альдрованда пухирчаста) -

    ККУ (2),

    Берн

    – Беляевский р-н: оз. Белое в низовьях Днестра [5].

  3. Allium sphaeropodum

    Klok.

    (лук круглоногий,

    цибуля круглонога) –

    ККУ (1)

    – Красноокнянский р-н: Артыровка [19], Должанка (KW).

  4. Arenaria

    z

    ozii

    Kleop

    .

    – (песчанка Зоза, піщанка Зоза) -

    ЕКС (

    R

    )

    – Овидиопольский р-н: Затока (KW).

  5. Astragalus dasyanthus

    Pall.

    (астрагал шерстистоцветковый, астрагал шерстистоквітковий) –

    ККУ (2), КС МСОП (R), ЕКС (I) -

    Великомихайловский р-н: Гиржово; Красноокнянский р-н: Розовка (KW); Фрунзовский р-н: Шептереды (MSUD); Фрунзовка (KW).

  6. Astrodaucus littoralis

    (Bieb.) Drude

    (морковница прибрежная, морковниця прибережна) –

    ККУ (4)

    - пересыпь Днестровского лимана [14].

  7. Bulbocodium

    versicolor

    (

    Ker

    -

    Gavl

    .)

    Spreng

    (брандушка разноцветная, брандушка різнокольорова) -

    ККУ (1)

    - Котовский р-н: Котовск [19]; Фрунзовський р-н: Шептереды (MSUD).

  8. Ceratophyllum tanaiticum

    Sapieg. (

    роголистник донской

    ,

    кушир донський) -

    ЕКС (R)

    - Беляевский р-н: мелководья пойменных озер Днестра [6], Паланка-Маяки (KW); Овидиопольский р-н: Николаевка (KW).

  9. Chamaecytisus lindemannii

    (V.Krecz) Klaskova.

    (ракитник Линдемана, зіновать Ліндемана) -

    ЕКС

    (

    R

    )

    – Красноокнянский р-н: Розовка (KW).
  10. Colchicum

    fominii

    Bordz

    .

    (безвременник Фомина, пізньоцвіт Фоміна)-

    ККУ (1), КС МСОП (I), ЕКС (

    V

    ),

    Берн

    - Великомихайловский р-н: Гребеники [19] - нет, Кардамычево (MSUD) [19].

  11. Crocus

    angustifolius

    Weston

    (шафран узколистный, шафран вузьколистий) –

    ККУ (2), КС МСОП (

    I

    )

    - Котовский р-н: Нестоита [19]; окрестности Одессы [19]. Сейчас считается исчезнувшим [20].

  12. Crocus reticulatus

    Stev. ex Adam.

    (шафран сетчатый, шафран сітчастий) -

    ККУ (3)

    - Белгород-Днестровский р-н: Молога (MSUD); Котовский р-н: Котовск [19], Нестоита [19]; Фрунзовский р-н: Шептереды (MSUD).

  13. Dianthus

    lanceolatus

    Stev. ex Reichenb

    (гвоздика ланцетная, гвоздика ланцетна) –

    КС МСОП (R), ЕКС (

    I

    )

    – Белгород-Днестровский р-н: Приморское (KW); Красноокнянский р-н: Черная [19].

  14. Doronicum hungaricum

    (Sadl.) Reichenb. fil

    .

    (дороникум венгерский, сугайник угорський) -

    ККУ (2

    ) - Фрунзовский р-н: Шептереды (MSUD).

  15. Epipactis helleborine

    (L.) Crantz.

    (дремлик чемерицевидный, коручка широколиста) -

    ККУ (2)

    - Кодымський р-н: Лабушная, ур. Березовское (MSUD).

  16. Eremogone

    cephalotes

    (

    Bieb

    .)

    Fensl

    .

    (эремогоне головчатая, еремогоне головчаста)

    - ККУ (2), КС МСОП (

    I

    ) –

    Котовский р-н: Косы [19]; Красноокнянский р-н: берега р. Ягорлык [19]; Овидиопольский р-н: Затока [7].

  17. Frankenia

    pulverulenta

    L

    .

    (франкения порошистая, франкенія припорошена) –

    КС МСОП (

    R

    )

    – Беляевский р-н: Ясски (KW); Раздельнянский р-н: Кучурган (KW).

  18. Galanthus nivalis

    L.

    (подснежник белоснежный, підсніжник білосніжний) -

    ККУ (2)

    –Кодымский р-н: Лабушное [3], Лысогорка [3], Тимково [3].
  19. Genista tetragona

    Bess.

    (дрок четырехгранный, дрік чотиригранний) -

    ККУ (1),

    КС МСОП

    (

    E

    ), ЕКС (

    V

    ), Берн

    - Красноокнянский р-н: Артыровка [19] – нет, Горячевка (MSUD).
  20. Gymnospermium odessanum

    (DC.) Takht.

    (гимноспермиум одесский, гімносперміум одеський) –

    ККУ

    (2), КС МСОП (

    I

    )

    - Овидиопольский р-н:

    Надлиманское [2].

  21. Iris pontica

    Zapal.

    (касатик понтический, півники понтичні) -

    ККУ (2)

    –Красноокнянский р-н: Рымаровка [1], Топалы [19], около Ягорлыка [19]; Фрунзовский р-н: Новая Шибка (KW); Россияновка [16].

  22. Koeleria moldavica

    M.Alexeenko

    (тонконог молдавский, кипець молдавський) –

    ЕКС (

    I

    )

    - Красноокнянский р-н: с. Артыровка – единственное местонахождение [9] (MSUD), Горячевка (MSUD); Розовка (MSUD).

  23. Lilium martagon

    L.

    (лілія лісова) -

    ККУ (2)

    - Кодымский р-н: Лабушная, ур. Березовское (MSUD); Лысогорка (MSUD); Александровка [19], Петровка [19], Песчаная [19].

  24. Linaria biebersteinii

    Besser

    (льнянка Биберштейна, льонок Біберштейна) –

    КС МСОП (I)

    – Овидиопольский р-н: Затока (KW).

  25. Mar

    silea quadrifolia

    L.

    (марсилія четырехлистная, марсилія чотирилиста) -

    ККУ (1),

    Берн

    – Беляевский р-н: оз. Белое – исчезла [5].
  26. Neottia nidus-avis

    (L.) Rich.

    (гнездовка обыкновенная, гніздівка звичайна) -

    ККУ (3

    ) – Кодымский р-н: Лабушная, ур. Березовское (MSUD).
  27. Nymphoides peltata

    (S.G.Gmel.) Kuntze

    (болотоцветник щитолистный, плавун щитолистий) -

    ККУ (2)

    - Беляевский р-н: Маяки (MSUD), оз.Белое – исчез [5].

  28. Orchis palustris

    Jacq

    (ятрышник болотный, зозулинець болотний) –

    ККУ (3)

    –Овидиопольский р-н: Затока (MSUD) [19].
  29. Otites

    artemisetorum

    Klokov

    (ушанка полынная, ушанка полинкова) -

    ЕКС (R)

    – Овидиопольький р-н: Затока (KW).

  30. P

    latanthera

    bifolia

    (

    L

    .)

    Rich

    .

    (любка двулистная, любка дволиста) -

    ККУ (

    3)

    Кодымский р-н: Лабушная, ур. Березовское (MSUD).
  31. Pulsatilla grandis

    Wend

    .

    (прострел большой, сон великий) -

    ККУ (2),

    Берн

    - Котовский р-н: Котовск [19]; Красноокнянский р-н: Дубово (KW).
  32. Pulsatilla

    pratensis

    (

    L

    .)

    Mill

    .

    (

    P

    . nigricans

    Stör

    c

    k.)

    (прострел чернеющий, сон чорніючий) –

    ККУ (2)

    - Фрунзовский р-н: Шептереды (MSUD).
  33. Salvinia natans

    (L.) All.

    (сальвиния плавающая, сальвінія плаваюча) -

    ККУ(2),

    Берн

    – – Беляевский р-н: оз. Белое в низовьях Днестра [5], низовья Днестра (MSUD).

  34. Schivereckia podolica

    Andrz. ex DC.

    (шиверекия подольская, шиверекія подільська) –

    ККУ (1), КС МСОП (

    I

    )

    - вдоль Днестра на северо-западе Одесской области [21].

  35. Silene hypanica

    Crynj. Et Klok.

    (смолевка бугская, смілка бузька) –

    ККУ (2), ЕКС (

    R

    )

    - Красноокнянский р-н: берега р. Ягорлык [19], исчезла.
  36. Stipa

    borysthenica

    Klok

    .

    et

    Procud

    .

    (ковыль днепровский, ковила дніпровська)

    - ККУ (2) –

    Фрунзовский р-н: ур. Шептереды (MSUD).

  37. Stipa

    capillata

    L

    .

    (ковыль волосатик, ковила волосиста) -

    ККУ (3)

    – Белгород-Днестровский р-н: Красная Коса [17], Шабо (MSUD); Великомихайловский р-н: Гребеники (MSUD), Кардамичево (MSUD), Фрасино (MSUD); Котовский р-н: Косы (MSUD), Котовск [19], Поплавка (KW); Красноокнянский р-н: Горячевка (MSUD); Дубово (MSUD); Красные Окны [19], Реймаровка [1]; Розовка (MSUD); Овидиопольский р-н: Надлиманское-Николаевка [15], Роксоланы [17]; Раздельнянский р-н: Гаевка (MSUD), Степановка (MSUD); Фрунзовский р-н: Кошарка [1], Марьяновка (MSUD), Фрунзовка (KW), Шептереды (MSUD).

  38. Stipa dasyphylla

    (Czern. et Lindem.)

    Trautv

    .

    (ковыль опушеннолистный, ковила пухнастолиста) -

    ККУ (2), КС МСОП (R)

    - Котовский р-н: Розалевка [19]; Фрунзовский р-н: Кошарка [1].

  39. Stipa

    lessingiana

    Trin

    .

    et

    Rupr

    .

    (ковыль Лессинга,

    ковила Лессінга) -

    ККУ (2)

    –Красноокнянский р-н: Красные Окны (KW) [19], Маяки (KW); Розовка (MSUD); Овидиопольский р-н: Надлиманское-Николаевка [15].

  40. Stipa

    pennata

    L

    .

    (ковыль перистый, ковила пірчаста) -

    ККУ (2)

    –Великомихайловский р-н: Новопетровка (KW); Котовский р-н: Великая Кондратовка (KW), Малая Петровка (KW); Красноокнянский р-н: Красные Окны (KW) [19], Ставрово [19]; Фрунзовский р-н: Карабаново (KW) [10], Шептереды (MSUD).

  41. Stipa

    pulcherrima

    C.Koch

    (

    S. grafiana

    Stev.)

    (ковыль красивейший, ковила найкрасивіша) -

    ККУ (2)

    – Котовский р-н: Великая Кондратовка (KW), Котовск [19]; Красноокнянский р-н: Красные Окны [19]; Фрунзовский р-н: Кошарка (KW); Павловка [4].

  42. Stipa

    tirsa

    Stev

    .

    (ковыль узколистный, ковила вузьколиста) -

    ККУ (2)

    Красноокнянский р-н: Красные Окны [13], Ставрово [13].

  43. Stipa

    ucrainica

    P

    .

    Smirn

    .

    (ковыль украинский, ковила українська) -

    ККУ (2)

    –Красноокнянский р-н: Красные Окны [19], Ставрово [19].

  44. Tragopogon

    borysthenicus

    Artemcz

    .

    (козлобородник днепровский, козельці дніпровські) -

    ЕКС (

    I

    ) – Беляевский р-н: низовья Днестра [7]; Овидиопольский р-н: Затока (KW).

  45. Tragopogon

    ucrainicus

    Artemcz

    .

    (козлобородник украинский, козельці українські) –

    ЕКС (

    R

    )

    – Белгород-Днестровский р-н: Белгородская коса [19].

  46. Tr

    ара natans

    L. s.l.

    (водяной орех плавающий, водяний горіх плаваючий) -

    ККУ(2),

    Берн

    – Беляевский р-н: Троицкое, оз. Белое [5].
  47. Typha

    minima

    Funck

    (рогоз малый, рогіз малий) –

    Берн

    – Беляевський р-н: плавни Днестра [7].
  48. Typha

    schuttlewortii

    Koch

    et

    Sond

    .

    (рогоз Шутлеворта, рогіз Шутлеворта) –

    Берн –

    Беляевський р-н: низовья Днестра [7].

  49. Urtica kioviensis

    Rogov

    (крапива киевская, кропива київська) –

    ЕКС (

    I

    )

    – Беляевський р-н: низовья Днестра [18].

Таким образом, в бассейне Днестра в Одесской области достоверно фиксировалось 49 сосудистых растений государственного и международного уровня охраны. Из них три вида определяются как исчезнувшие (Crocus angustifolius, Marsilea quadrifolia, Silene hypanica).

Наибольшего внимания заслуживают такие растения, как Genista tetragona, Koeleria moldavica, произрастающие в Украине только здесь; Colchicum fominii, обитающий в Украине только в Одесской области, Doronicum hungaricum (это одно их трех известных ныне в Украине местонахождений). Известно, что Genista tetragona, Koeleria moldavica, Colchicum fominii встречаются также и в Молдове.

Считается, что охрана вида в определенной степени обеспечивается в случае его произрастания на особо охраняемой территории, входящей в состав природно-заповедного фонда (ПЗФ). В настоящее время, в бассейне Днестра в Одесской области организовано 16 территорий и объектов природно-заповедного фонда. Однако только 6 из них имеют заметную площадь и представляют собой естественные или полуестественные экосистемы: ландшафтный заказник местного значения «Березовский» [1534,0 га] (Кодымский р-н), ландшафтный заказник местного значения «Шептереды» [1016,0 га] и ландшафтный заказник государственного значения «Павловский» [403,0 га] (Фрунзовский р-н), ландшафтный заказник местного значения «Фрасино» [421,0 га] и парк-памятник садово-паркового искусства государственного значения «Кардамычево» [49 га в более крупном одноименном урочище] (Великомихайловский р-н), а также созданный Указом Президента Украины от 13 ноября 2008 г. Нижнеднестровский национальный природный парк [21311,1 га] (Беляевский, Овидиопольский и Белгород-Днестровский р-ны).

Как следует из вышеприведенного перечня, далеко не все локалитеты охраняемых растений высокого уровня охраны находятся в пределах территорий ПЗФ.

Чрезвычайную озабоченность вызывает полное отсутствие заповедных территорий в Красноокнянском р-не, в котором имеются уникальные локалитеты Genista tetragona, Koeleria moldavica, а также другие петрофиты. Не охраняется locus classicus Colchicum fominii (в районе Кардамычево).

Приведенные данные свидетельствуют о срочной необходимости организации новых заповедных территорий в бассейне Днестра. Они также должны быть учтены при формировании в этом регионе системы оптимальной экологической сети.

Литература



  1. Білик Г. І. Рослинність Дністро-Бузького байрачного степу // Укр. бот. журн. – 1948. – Т. 5, № 2. – С. 53 – 60.

  2. Гусляков Н. Е., Дятлов С. Е., Ружицкая И. П. Современное состояние и прогноз изменений распределения гимноспермиума одесского в зоне влияния водохозяйственного комплекса Дунай-Днепр // Материалы науч. конф. молодых ученых Одесского ун-та. Биология. – Одесса, март 1984 г. – С. 140-143. (Деп. В УкрНИИНТИ 14.1.85, №91 Ук-85Деп).

  3. Діденко С. Я. Види роду Galanthus в природі і в культурі в Україні: Дис….канд. біол. наук: 03.00.05. - Київ, 2000. – 178 с.

  4. Дідух Я. П. Екологічні особливості угруповань південного заходу України // Укр. ботан.журн. – 1992. – Т. 49, № 5. – С. 40 – 44.

  5. Дубина Д. В. Динаміка флори і рослинності озера Біле (Одеська область) // Укр. ботан. журн. – 1984. – Т. 41, № 1. – С. 50 - 54.

  6. Дубина Д. В., Чорна Г. А., Борімська О. В. Ceratophyllum tanaiticum Sapieg. на Україні. // Укр. бот. журн., 1985, т.42, №1. – С. 56 - 61.

  7. Дубына Д. В., Шеляг-Сосонко Ю. Р. Плавни Причорноморья. К.: Наук. думка, 1989. 272 с.

  8. Европейский Красный список животных и растений, находящихся под угрозой исчезновения во всемирном масштабе. – Нью-Йорк: ООН, 1992. – 167 с.

  9. Злаки Украины / Прокудин Ю. Н., Вовк А. Г., Петрова О. А. и др. — К.: Наук. думка, 1977. — 434 с.

  10. Клоков М. В., Осычнюк В. В. Ковыли Украины // Новости систематики высших и низших растений. — К.: Наук. думка, 1976. — С. 7 – 92.

  11. Конвенція про міжнародну торгівлю видами дикої фауни і флори, що перебувають під загрозою зникнення // Збірник законодавчих актів України про охорону навколишнього природного середовища. Т. 4. – Чернівці: Зелена Буковина, 1999. - С. 293 – 312.

  12. Конвенція про охорону дикої флори і фауни та природних середовищ існування в Європі. – Київ. – 1998. - 76 с.

  13. Пачоский И. К. Описание растительности Херсонской губернии. I. Леса. - Херсон – 1915. – 202 с.

  14. Пачоский И. К. Описание растительности Херсонской губернии. III. Плавни, пески, солончаки, сорные растения. - Херсон. – 1927. – 228 с.

  15. Перспективная сеть заповедных объектов Украины. – Киев: Наук. думка, 1987. – 292 с.

  16. Посохов П. П. Особливості складу дібров Одеської області // Укр. бот. журн. — 1965. — 22, № 3. — С. 60 - 67.

  17. Ткаченко В. С., Костильов О. В. Степова рослинність Дністровського лиману та її можливі зміни під впливом гідробудівництва // Укр. бот. журн. – 1982. – 39, №2. – С.63 - 67.

  18. Ткаченко В. С., Костылев А. В. Фитоэкологические аспекты фитомелиораций северо-западного Причорноморья. — К.: Наук. думка, 1985. — 196 с.

  19. Флора УРСР. - К.: Вид-во АН УРСР, 1936 - 1955. - Т. 1 - 12.

  20. Червона книга України. Рослинний світ. – Київ, УДЕ. – 1996. - 608 с.

  21. Червона книга Української РСР. — К.: Наук. думка, 1980. — 504 с.

  22. 1997 IUCN Red List of Treatened Plants // Edrs. Walter K.S. & H.G.Gilett. - Gland (Switzerland) and Cambridge (UK), 1998. - 862 pp.


PHOSPHORUS FORMS FOR THE RIVER DNIESTER



Larisa Postolachi



Institute of Chemistry of Academy of Sciences of Moldova, Department of Ecological Chemistry, Academiei 3 str, MD-2028 Chisinau, Republic of Moldova

Phone 73-97-31, Fax 73-99-54, e-mail larisapostolachi@rambler.ru

Abstract

The scheme for determination of phosphorus contents in water and particulate materials of the Prut River was evaluated according to the World Health Organization classification, additionally being tested for estimation of phosphorus forms in bottom sediments, i.e. orthophosphate plus condensed forms, organic phosphorus, and total amount of phosphorus. The supplemented scheme allows analysis of the phosphorus forms for the entire system “water – particulate materials – bottom sediments”, and considerably extends possibilities for interpretation of phosphorus dynamics in natural waters. Lab modeling of bottom sediments re-suspension shows that considerable phosphorus de-sorption from bottom sediments does occur. Results suggest that during of such phenomena bottom sediments can become a significant source of phosphorus, being mobilized in water horizons.

Keywords

: particulate materials, bottom sediments, phosphorus forms.


Introduction



Important factors for water quality formation are particulate materials and bottom sediments as well. The sediments are not the passive collectors for substances. The flux of pollutants from the sediments into water, and vice versa, controls the chemistry of natural waters. In some conditions, bottom sediments have meaningful contribution in accumulation and transformation of nutritive substances with favorable effects of self-purification. Depending on physical and chemical parameters, adsorption capacity of sediments can diminish in time, especially under action of antropogenic factors, and bottom sediments may become source of pollutants during re-suspension, comprising, erosion etc. Considerable quantity of nutritive elements can be de-sorbed, having negative consequences for entirely aquatic system.

Accomplished investigations emphasize necessity of re-dimension of researches concerning aquatic chemistry, especially regarding constituents as phosphorus. Indispensable researches are need for the entirely complex "water – particulate materials – bottom sediments" of aquatic systems. According to the World Health Organization (WHO), phosphorus compounds occurred in natural waters are classified into 12 phosphorus forms, by chemical type – (i) orthophosphates, (ii) acid hydrolyzable phosphates, (iii) organic-phosphorus, (iv) total content, and by physical state – (i) dissolved (filtrable), (ii) particulate, (iii) total content [1].

Additionally, this scheme was tested for estimation of phosphorus content in sediments being determined (i) inorganic phosphorus (orthophosphate plus condensed forms - polyphosphates and pyrophosphates), (ii) organic-phosphorus and (iii) the total amount of phosphorus [2]. Thus, the supplemented scheme allows the analysis of the phosphorus forms for the entirely system “water – particulate materials – bottom sediments”, considerably extending possibilities for interpretation of phosphorus dynamics in natural waters. This scheme was applied for evaluation of phosphorus dynamics for lakes from Chisinau [3], for research of seasonal and spatial dynamics of phosphorus for the Dniester River during 2004 [4, 5], and for the Prut River during 2004 [2]. In this work phosphorus dynamics in water, particulate materials and bottom sediments from the Dniester River is analyzed during spring 2009.

Case study



Samples of water, particulate materials and bottom sediments were collected during the spring of 2009 along the Dniester River, sites Oxentia and Vadul-lui-Voda. Contents of phosphorus forms in water and particulate materials were determined using methods according to the World Health Organization classification [1]. Figure 1 shows this classification being distinguished (i) dissolved (filtrable), (ii) particulate and (iii) total content of phosphorus in water, and correspondingly chemical types - (i) orthophosphates, (ii) acid hydrolyzable phosphates, (iii) organic-phosphorus. The soluble orthophosphate is determined colorimetrically, other phosphorus forms are converted to soluble orthophosphate by preliminary hydrolysis (acid hydrolyzable) or by oxidative destruction (total phosphorus). Additionally, the scheme was tested for estimation of phosphorus content in sediments being determined (i) inorganic phosphorus (orthophosphate plus condensed forms - polyphosphates and pyrophosphates), (ii) organic-phosphorus and (iii) the total amount of phosphorus. Thus, the supplemented scheme allows to analyses phosphorus dynamics for the entirely system “water – particulate materials – bottom sediments”.





Figure 1. Phosphorus forms in natural waters for the entirely system “water-particulate materials-bottom sediments”. Supplemented scheme for analysis of the phosphorus forms in water and particulate materials according to the World Health Organization classification (forms 1-12) and in sediments (forms 13-15).



Results and discussion



F
igure 2 presents phosphorus content along the Dniester River during spring 2009. The content of phosphorus dissolved, such as ortophosphates and organic-phosphorus increases along the river courses, while the content of phosphorus in particulate materials is more on upper sector of river (site Oxentia). Researches performed earlier during 2004 have indicated the same spatial dynamic of phosphorus forms along the Dniester River [4, 5].

.

F
igure 2. Phosphorus content (µg/L) in the Dniester River (spring 2009) - P6, P7, P8, P5, respectively; dissolved orthophosphate, condensed (poly- and pyrophosphates), organic-phosphorus and total phosphorus. P10, P11, P12, P9. respectively, particulate orthophosphates, condensed (poly- and pyrophosphates), organic-phosphorus and total phosphorus (Fig. 1).



T

he qualitative composition of particulate material is modified essentially along the river (Fig. 3). Pronounced decrease of percentage content of orthophosphates along the river is registered, while the percentage content of organic-phosphorus is increasing on the lower sector of the Dniester River. For condensed forms the picture is the same comparing sites Oxentia and Vadul-lui-Voda.

Sites



Oxentia Vadul-lui-Voda

Figure 3. Distribution of phosphorus forms in particulate materials from the Dniester River. P10, P11, P12 - respectively, particulate orthophosphates, condensed (poly- and pyrophosphates) and organic-phosphorus (Fig. 1).



The qualitative composition of dissolved forms is also modified along the river (Fig. 4). Pronounced increase of percentage content of organic-phosphorus and reduction of condensed forms is registered comparing sites Oxentia and Vadul-lui-Voda. The percentage content of orthophosphates along the Dniester River is not changed essentially.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.