.RU

Сьюзен Хилл Женщина в черном 2012-04-17 jimmi33 doc2fb 2012-04-17 2 - 13


Когда я вышел на лестничную площадку вместе с Паучком, произошло два события. Мне вдруг показалось, будто за секунду до меня кто-то спустился сверху и прошел в одну из комнат. А когда ветер с ужасающей яростью вновь обрушился на дом и он, казалось, вздрогнул от этого удара, неожиданно погас весь свет. Я не потрудился взять фонарь с прикроватного столика и теперь стоял в кромешной тьме. На мгновение я даже испугался, что потеряю равновесие.
И откуда взялся тот человек, который спустился вниз и теперь находился со мной в одном доме? Я никого не видел, ничего не чувствовал. Не было никакого движения, никто не коснулся меня краем рукава, я даже не ощутил колебания воздуха и не услышал ничьих шагов. Однако я пребывал в уверенности, что кто-то прошел мимо меня и свернул в коридор. В тот самый узкий коридор, в конце которого находилась детская комната, чья дверь сначала была заперта, а потом вдруг таинственным образом оказалась открытой.
На мгновение я предположил, что здесь был кто-то еще, какой-то человек, который жил в доме. Возможно, он прятался в таинственной детской комнате и выходил по ночам, чтобы раздобыть себе еду и питье и немного подышать свежим воздухом. Может, это женщина в черном? Может, у миссис Драблоу жила ее старая сестра или прислуга, которая предпочитала вести затворнический образ жизни, или у нее была безумная подруга, о существовании которой никто не знал? В голове у меня рождались самые разные, дикие и бессвязные фантазии, в то время как я пытался найти рациональное объяснение присутствию того, в чье существование я все еще верил. Но вскоре я отказался от этих попыток. В особняке Ил-Марш не было ни одной живой души, кроме меня и собаки Сэмюеля Дейли. Чем бы это ни оказалось, кого бы я ни увидел или ни услышал и кто бы ни прошел мимо меня и ни открыл ту дверь, он не мог быть реальным человеком. Нет. Но что же тогда было реальным? В тот момент я усомнился даже в своем собственном существовании.
Мне нужен был свет. Поэтому я на ощупь вернулся в спальню и взял наконец фонарь. Сделав шаг назад, я натолкнулся на собаку, которая стояла у моих ног, и выронил его из рук. Фонарь перевернулся в воздухе и запрыгал по полу, а затем упал около окна. Послышался звук бьющегося стекла. Я выругался, но дополз на четвереньках до выключателя и сумел нажать его. Свет не зажегся. Фонарь был разбит.
Я чуть не расплакался от страха и отчаяния, огорчения и напряжения: так, как плакал только в детстве. Но вместо того чтобы зарыдать, я принялся яростно стучать кулаками по половицам, пока у меня не заболела рука.
В чувство меня привела Паучок. Она потрогала лапой мою руку, а затем лизнула ладонь, которую я протянул ей. Мы сидели на полу рядом, я обнял и прижал к себе ее теплое тельце, радуясь тому, что она со мной. Мне было ужасно стыдно за свое поведение, однако я успокоился и даже испытал некоторое облегчение, а ветер все ревел и бил в окна, и сквозь его свирепые порывы я слышал страшный детский крик.
Я был уверен, что не смогу больше уснуть, но не решился спуститься вниз в кромешной тьме, когда за окнами бушевала буря, а я с трепетом осознавал, что в доме есть кто-то еще. Мой фонарик разбился. Я должен был раздобыть свечку или какой-нибудь другой источник света, пусть даже слабый и ненадежный, чтобы не сидеть в темноте. В доме была свечка. Я видел ее на столе около маленькой кровати в детской.
Долгое время я не мог собраться с силами и пройти через коридор к комнате, которая, как мне казалось, была центром и источником всех странных явлений в доме. Я пребывал во власти страхов, не мог мыслить связно и действовать решительно. Но постепенно я осознал, насколько верно утверждение, что человек, охваченный беспредельным ужасом, не может долгое время бездействовать. Эмоции, порождаемые какими-то ужасными событиями или переживаниями, усиливаются до тех пор, пока не переполнят его, и он либо обратится в бегство, либо сойдет с ума, либо постепенно успокоится и начнет контролировать свои поступки.
Ветер продолжал завывать над болотами и обрушиваться на дом, но это были естественные, природные звуки, я без труда распознавал их и мирился с ними, поскольку знал, что их источник не мог причинить мне вреда. Тьма не рассеивалась, и я понимал, что она сохранится в ближайшие несколько часов. Однако сама по себе тьма не могла быть причиной страха, как и вой ветра. Больше ничего не происходило. Все мои опасения, что в доме находился кто-то еще, развеялись, слабые крики ребенка наконец стихли, а из детской в конце коридора не доносилось даже самого слабого стука кресла-качалки. Там было совсем тихо. Я сидел на корточках, прижимая к себе собаку, и молился, молился о том, чтобы нечто потревожившее меня и затаившееся теперь в доме, исчезло, а у меня хватило мужества взять себя в руки, встретиться с неведомым и победить его.
Я встал, ноги дрожали, от сильного напряжения их сводила судорога, причинявшая мне серьезную боль, но по крайней мере я мог двигаться. И я испытал облегчение, когда осознал, что это путешествие вслепую до детской комнаты, где мне предстояло отыскать свечку, было самым ужасным, что меня ожидало.
Я шел очень медленно, и мое волнение увеличивалось с каждым шагом, однако предприятие закончилось благополучно. Я добрался до комнаты, подошел к кровати, забрал свечку с подсвечником и, крепко сжимая его в руке и ощупывая рукой стены и мебель, стал пробираться к двери.
Как я уже сказал, той ночью больше не произошло никаких странных или пугающих происшествий, больше ничего, что могло вызвать у меня страх, кроме воя ветра и непроглядной тьмы. В детской никого не было, кресло-качалка стояло неподвижно, и, как мне показалось, в комнате все осталось как и прежде. Поэтому я не знаю, откуда взялось то ощущение, которое охватило меня в тот момент, когда я вошел в комнату. Это был не страх и не ужас, а переполняющие сердце горе и грусть, ощущение тяжелой потери, тоски, смешанное с глубоким отчаянием. Мои родители были живы, у меня имелись брат, многочисленные друзья, невеста Стелла. Я был молод. Не считая неизбежных утрат пожилых тетей и дядей, а также бабушек и дедушек, я никогда не переживал смерть кого-нибудь из близких мне людей, никогда по-настоящему не скорбел от сильнейшего горя. По крайней мере на тот момент. Подобные чувства обычно связаны со смертью очень дорогого и любимого существа; я понял это, войдя в детскую комнату в особняке Ил-Марш. Эти чувства опустошили меня, но вместе с тем запутали, озадачили, и я не понимал, почему вдруг оказался во власти столь сильной боли и страдания. Создалось впечатление, будто, очутившись в этой комнате, я стал другим человеком или по крайней мере разделил чувства и переживания кого-то еще.
Это было очень странное и тревожное ощущение, как и прочие, с которыми мне пришлось столкнуться или пережить в последние дни.
Когда я вышел, закрыл за собой дверь и снова оказался в коридоре, все чувства слетели с меня подобно покрову, который сначала накинули мне на плечи, а потом неожиданно сняли. Я снова стал самим собой, ко мне вернулись мои прежние ощущения. Я вновь обрел себя.
Пошатываясь, я вернулся в спальню, нашел спички в кармане пальто, а также трубку и табак и наконец зажег свечку. Пальцы, сжимавшие ободок оловянного подсвечника, дрожали так, что желтое пламя лихорадочно трепетало и плясало, отражаясь от стен и двери, пола и потолка, зеркала и оконного стекла. И все равно я успокоился и почувствовал облегчение, когда свеча наконец загорелась ярким, веселым пламенем, и мое волнение постепенно прошло.
Я посмотрел на циферблат часов. Было всего три часа ночи, и я надеялся, что свеча будет гореть до рассвета, который при такой штормовой погоде и под конец года мог наступить довольно поздно.
Усевшись на постель, я завернулся в пальто и стал читать сэра Вальтера Скотта, чтобы скоротать время. Не знаю, случилось ли это еще до того, как серый свет начал проникать в комнату, или уже после, но в конце концов, сам того не осознавая, я провалился в сон. Когда же проснулся, за окном был бледный, тусклый рассвет. Я чувствовал себя усталым, тело затекло, свечка сгорела до последней капли воска и потухла, оставив лишь несколько черных пятен у основания подсвечника, а книга валялась на полу.
И снова меня разбудил шорох. Паучок скреблась в дверь и подвывала, и я понял, что бедняжку давно уже не выпускали на улицу. Я встал, быстро оделся, спустился вниз и открыл входную дверь. Небо казалось набухшим от тяжелых дождевых облаков, вокруг все выглядело мрачным и серым, а вода высоко поднялась. Но ветер стих, воздух был уже не таким влажным, зато очень холодным.
Сначала собака рысью побежала по гравию в сторону поляны с пожухлой травой, чтобы облегчиться. Я стоял, зевал и пытался взбодриться и согреться, хлопая в ладоши и топая ногами. Я подумал, что стоит надеть пальто и сапоги, а затем прогуляться по полю и таким образом немного проветриться, и уже хотел вернуться в дом, как вдруг со стороны болот до меня донесся невероятно ясный и четкий звук — кто-то свистом подзывал собаку.
На секунду Паучок замерла на месте, а затем, прежде чем я успел опомниться и удержать ее, бросилась вперед, словно погналась за кем-то. Она неслась низко над землей, быстро удаляясь от дома, от безопасной поляны в сторону влажных болот. Какое-то время я стоял, потрясенный и сбитый с толку, и не мог даже двинуться с места. Я лишь видел, как маленький силуэт Паучка стремительно уменьшался, растворяясь на бескрайнем просторе болот. Поблизости я не видел ни одной живой души, но свист был реальным, я не мог спутать его с воем ветра. И все же я мог поклясться, что он исходил не из человеческих губ. Наконец я заметил, что собака споткнулась и замедлила бег, а потом и вовсе остановилась, и я в ужасе понял, что она увязла в тине и барахтается в воде, которая находилась у нее под лапами. Со всех ног я бросился бежать, забыв о собственной безопасности. Я так хотел прийти на помощь этому отважному маленькому созданию, которое утешало и ободряло меня в этом забытом Богом месте.
Сначала, несмотря на грязь, почва под ногами оставалась твердой, и я смог развить приличную скорость. Ветер, дувший мне в лицо с дельты реки, был обжигающе холодным, мои глаза заболели и начали слезиться, поэтому мне пришлось вытереть их, чтобы сохранить ясность зрения. Теперь Паучок громко лаяла, она испугалась, но я все еще видел ее. Я окликнул собаку, стремясь приободрить ее. Затем и сам ощутил, какой вязкой и неустойчивой стала вдруг земля под ногами — болота медленно, но верно вступали в свои права. Стоило мне опустить ногу, как ее тут же начинало засасывать, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы высвободить ее. Вода вокруг меня была темной и глубокой, начинался прилив, он накрывал болота, и я, скорее, уже не шел, а перебирался вброд. Наконец, задыхаясь и каждую секунду превозмогая себя, я оказался рядом с собакой. Она едва держалась на поверхности: ее лапы и половина туловища уже исчезли под крутящейся, засасывающей трясиной, а острая морда была запрокинута, она все время лаяла, но это давалось ей с большим трудом. Два или три раза я порывался броситься к ней, но мне приходилось отступить из страха, что я сам увязну. Я пожалел, что у меня не было палки, которую я мог бы ей бросить, лучше с крюком, чтобы зацепить за ошейник. На мгновение меня охватило отчаяние, я оказался один посреди бескрайнего болота, под грозовым небом, по которому стремительно неслись облака. Меня окружала лишь вода, а зловещий дом стал единственным ориентиром на многие мили.
Но я понял: если начну паниковать, то сгину, и эта мысль вызвала у меня ярость. Очень осторожно я лег плашмя на тину, стараясь как можно плотнее прижаться телом к островку твердой почвы, вытянулся во всю длину и медленно пополз, хватая ртом воздух, пока наконец не дотянулся до утопающей собаки. Я выдохнул, схватил Паучка за шею и дернул на себя. Я тянул и тащил ее, не переставая удивляться, какой небывалой силой наделили меня ужас и отчаяние. Последовали мучительные мгновения, когда мы оба сражались за наши жизни с коварной трясиной, желавшей утащить нас на дно. Я почувствовал, как мои пальцы крепко сжимают скользкий, мокрый мех и кожу собаки, и понял, что смогу удержать ее и победить. Собрав все свои силы, я пополз назад, на твердую почву. Неожиданно собака поддалась, и битва оказалась выигранной. Я перевернулся на спину, крепко сжимая Паучка, мы оба промокли и перепачкались грязью, в груди у меня горело, мои легкие едва не разорвались, суставы рук ныли так, словно я вывихнул их, а возможно, так оно и было.
Мы лежали совершенно измотанные, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Я даже усомнился, смогу ли снова встать, таким я чувствовал себя слабым, обессиленным и потерянным посреди этого болота. Несчастная собака тяжело и сдавленно дышала и терлась об меня мордой. Без сомнения, мы оба испугались и нам обоим было больно. Я едва не задушил ее, когда крепко ухватил за шею. Но все-таки мы выжили. Немного передохнув, я взял Паучка на руки, как ребенка, и, покачиваясь, побрел через болота к дому. Пройдя немного, я поднял голову. В одном из окон на верхнем этаже, в единственном окне с перекладинами, я заметил чью-то фигуру. Это оказалась женщина. Та самая женщина. Она смотрела на меня.
Паучок скулила у меня на руках и время от времени сдавленно кашляла. Нас обоих била сильная дрожь. Сам не знаю, как мне удалось добраться до лужайки перед домом, но когда я очутился там, то услышал звук. Он доносился со стороны насыпной дороги, которая наконец-то стала проступать над водой. Начинался отлив. Это был звук приближающегося экипажа.

Связка писем

Передо мной вспыхнул яркий свет, я стоял и смотрел на него — точнее, чувствовал, как он пронзает меня, мой мозг через глаза. Я попытался отвернуться, но голова вдруг стала совсем легкой, она уже не держалась на плечах, а кружилась и парила в воздухе как пух от одуванчика.
Внезапно свет исчез, и когда я открыл глаза, мир снова обрел привычные очертания и все вокруг стало таким, как прежде. Я лежал на кушетке в столовой с подушкой под головой, а надо мной нависло большое раскрасневшееся и обеспокоенное лицо Сэмюеля Дейли. В руке он сжимал карманный фонарик, и я понял, что он, должно быть, светил этим фонариком мне в глаза, — я счел это довольно грубой попыткой разбудить меня.
Я сел, но в тот же момент стены комнаты стали двигаться и сжиматься, я почувствовал слабость, и мне пришлось снова лечь. Внезапно пережитое с небывалой силой обрушилось на меня, я вспомнил, как гнался за собакой по мокрому болоту, как пытался ее вытащить, а затем — силуэт женщины в черном в окне детской и звук, который напугал меня так сильно, что я потерял над собой контроль и лишился чувств.
— Но двуколка… лошадь и двуколка…
— Стоят у дверей.
Я в недоумении уставился на него.
— Мне нравится ездить на ней. Люблю путешествовать спокойно, никуда не торопясь. К тому же через насыпную дорогу гораздо безопаснее переправляться в экипаже, чем на автомобиле.
— А, — протянул я и почувствовал огромное облегчение, осознав, что звуки, которые я услышал, издавали реальные лошадь и экипаж.
— А вы что подумали? — Мистер Дейли пристально смотрел на меня.
— О двуколке?..
— Да.
— Я подумал… что это был кое-кто другой.
— Наверное, Кеквик, — спокойно сказал он.
— Нет, нет. — Я сел. На этот раз я поднялся осторожнее, и стены комнаты уже не расплывались у меня перед глазами.
— Вам бы сейчас поберечь себя.
— Мне уже лучше… все хорошо. Это… — Я вытер лоб. — Я хочу пить.
— Вода рядом с вами, около вашего локтя.
Я повернулся и увидел кувшин с водой и стакан. Я пил с жадностью, и с каждым глотком чувствовал, как силы возвращаются ко мне, а нервы успокаиваются.
Чтобы не мешать мне, мистер Дейли отошел от кушетки и уселся на стуле напротив.
— Я все время думал о вас, — признался он наконец. — И эти мысли огорчали меня. Мне было не по себе.
— Разве сейчас не раннее утро?.. Я, кажется, потерял чувство времени.
— Еще достаточно рано. Мне не спалось. Как я уже сказал, вы все не выходили у меня из головы.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.