.RU

Михаил Ремер Даун - 12


На шум прибежала Оля. Сегодня она пришла к нам, чтобы помочь бабушке. Вместе они что-то делали на кухне. Оля просто встала между нами. Она оттолкнула Сережу от меня. Она такая маленькая, а Сережа большой! Потом Оля сильно ударила его по лицу. И еще раз, и еще. Сереже было больно, но он не плакал. Он просто смотрел на Олю. Ему становилось легче. Правда! Наверное, ему было надо кого-то стукнуть.
– Сережа, стукни меня еще раз! – закричал я ему. – Я потерплю. Правда. Я хочу, чтобы тебе стало лучше!
Наверное, он бы стукнул меня. Но помешала Оля. Она взяла меня за руку. И вывела меня из Сережиной комнаты.
Сережа
И так настроение швах, а тут еще даун. Сколько раз говорил ему: «Не тронь меня! Не видишь, что ли, плохо мне!» Куда там! То мячик свой идиотский притащит, то кричать начинает. Ну что он ко мне пристал? Чего ему от меня надо?!
Завтра первый рабочий день в новой конторе. Как мать умерла, у отца на работе разладилось. Поперли оттуда, понятное дело. Сергеев – мудак. Ну погоди, сочтемся. Хотя платили мне там копейки, ладно хоть оформили как положено. Опыт теперь есть – и то спасибо.
Мне надо расслабиться. Нельзя приходить на работу на взводе. Думал, ящик хоть посмотрю, баскетбол. Там как раз «Юта» играет. Уже последние минуты шли, когда пришел даун. Решил не обращать на него внимания: повопит да свалит. Ну чего он ко мне прицепился? Что я ему, нянька, что ли? Сначала кричать что-то начал. Потом, видать, надоело – мячик свой приволок. Я, понятно, мячик убрал. Кинешь куда-нибудь долой с глаз, так он радуется – думает, я поиграть решил с ним. Ну-ну. Думай. Нужен ты мне сильно с резинкой со своей. А он не успокаивается. Телик выключил.
Урод! Последние секунды! Да что же ты творишь-то? Я не помню, как вскочил с кровати. Не помню, как двинул ему в ухо, потом в глаз. Помню только боль в руке. На шум Ольга прибежала. Нытик чертов! За дело получаешь, так хоть не реви!
Ольга всадила мне пощечину. Потом еще одну и еще.
Только тут до меня дошло, что я избил брата-дауна. Твою мать! Вот довел же меня урод! Хотя, признаться, полегчало.
Бабушка
Все, решено. Уезжаю. Беру с собой Костика – и прочь отсюда! Это же надо! Брата собственного избил! Брат – инвалид: ни сдачи дать, ни защититься. Да что же ты за зверь такой? Ольга – молодец. По физиономии ему засветила, аж следы от пальцев остались. Ничего, дольше запомнит! Полезно ему. Вообще, девка она ладная: веселая, живая, добрая. Как Юля умерла, приходит, помогает. Хотя кто мы ей? Да никто! Люди чужие. Так ведь нет. Приезжает, с Костиком возится. Подругой раньше была Сережкиной-то. Хотя чем он ей приглянулся? Потом, понятно, разошлись. И вот теперь, как узнала девка-то, что у нас творится, сразу прибежала: давайте, Надежда Владимировна, помогу. Уж и отблагодарить не знаю как.
Оля
То, что Юлия Дмитриевна умерла, я узнала случайно. Сергея в тот день встретила в универе. Жалкое зрелище: совсем раскис парень. Он еще, как мать в больницу положили, сдавать начал.
До этого-то ходил франт-франтом. Всегда чистый, в белых рубашках. Отутюженный. За это и понравился мне. Не люблю оболтусов. А потом, перед началом сессии, Юлию Дмитриевну в больницу положили. Так Сережка и изменился-то сразу. Рубашки по нескольку дней носить начал одни и те же. Сам какой-то мятый стал, мешковатый. Потерян – ный.
А сейчас совсем опустился. Серый какой-то. Боже мой, разве можно так! Понятно, беда, понятно, тяжело. Но держаться-то надо! Жить, в конце концов.
Тогда решила: помочь ему надо. Оживить хоть как-то! Их всех: Сережу, Бориса Прокофьевича, Костика.
Пришла к ним, а там бабушка – Надежда Дмитриевна. Из деревни на выручку приехала. Милая женщина, только уставшая. Вдвоем проще, конечно. И ей и мне. Плохо только, что раньше девяти к ним не попасть. Пока работа, потом – перекусить. Потом – прорываться сквозь эту толпу в метро. Зато по выходным стараюсь к ним на весь день попасть. Хотя смотрю я, не нужно им это особо. Важничают до сих пор. Но с чего? На них посмотреть сейчас – зрелище жалкое.
Сережа ходит сам в себе, отец тоже. Раскисли они как-то разом. Хотя еще полгода назад такими оба напыщенными были! Не подойти. И сейчас – держись подальше. Ну почему мужчины такие глупые? И такие себялюбы?
Чего ему в голову взбрело, что я клеюсь к нему снова? Типа без него не могу. Якобы поняла свою ошибку и до меня дошло, кого я потеряла. Да чушь все это собачья! Для тебя же все, дурень! Из ямы тебя этой вытащить хочу! Бери руку, пока протягивают. А он все корчит из себя невесть кого. Ну и опускайся себе дальше! Может, поймешь когда-нибудь, что ты – дурак. Хотя вряд ли. Этот – всегда прав. Всегда вокруг все виноватые ходят, а этот – герой. Ну-ну, молодой человек. Ну-ну.
А сегодня вообще фортель выкинул, довел до ручки! Не выдержала, сорвалась-таки. А что делать? Давно уже руки чесались пощечин навалять ему: «Хватит ныть, просыпайся. Да очнись же ты!» А тут тебе и случай подвалил. Уж черт его знает, чего он там с Костиком не поделил. Побил он брата, в общем. Вот тут-то он оплеух и отхватил! Надеюсь, хоть это его к жизни вернет. Хотя вряд ли.
Костик
Мы снова едем в поезде. Я и бабушка. Оля проводила нас до вокзала, помогла погрузить вещи. Сережа с папой не смогли. Они очень заняты на работе. Им нельзя отвлекаться.
С тех пор как маму отвезли на кладбище, погода стала плохой. Такой, как я не люблю. Холодной и хмурой. И люди все стали такими же. Наверное, они тоже узнали про то, что мамы не стало. Но кто им рассказал об этом? И когда?
Я давно не ездил в поездах. Раньше мне это нравилось. Теперь – нет. Раньше мы ездили вчетвером. Сегодня – вдвоем. Раньше погода была хорошей, сегодня – хмурая. Я не хочу играть с детворой. Не хочу раскрашивать раскраски. Не хочу ничего. Я просто смотрю в окно.
Я люблю смотреть в окно. Особенно на остановках. На людей. Они размахивают руками. О чем-то говорят. Мне их не слышно. Совсем. Зато я их вижу. Вижу и пытаюсь представить: что же они говорят друг другу?
Вот два толстых дядьки. Они кричат. Машут руками. Как папа, когда вспоминает о мистере-дристере или Сергееве. Наверное, эти двое тоже знают их. Наверное, они тоже не любят этих людей.
Два мальчика. Они совсем как Сережа. Такие же высокие. В таких же балахонах. Они идут по перрону. Почти не разговаривают. Только иногда перебрасываются парой слов. Я видел таких. Сережа иногда приглашал к себе друзей. Они что-то писали вместе или садились за компьютер и начинали управлять машинками. И разговоры у них одинаковые. Они угадывают, куда пойти вечером.
– Пойдем в «Грот», – говорит один из них.
Все остальные начинают качать головами. Он не угадал. Потом наступает очередь следующего. И следующего. В конце концов кто-то угадывает. Все встают и уходят. А я остаюсь. Хотя я так хотел бы пойти с ребятами. Но мне с ними нельзя. Я понимаю. Не понимаю только одного: если все знали куда идти, то почему так долго никто не мог угадать? Наверное, эти двое тоже угадывают, куда им пойти.
Вот двое. Он и она. Они о чем-то спорят. Как Оля с Сережей. Девочка что-то доказывает мальчику. Она пытается его в чем-то убедить. А он не соглашается. Точь-в-точь как мой брат! Оля хотела попасть в театр, в Парк птиц, на речку, еще куда-то. Сережа не хотел никуда. Ему больше нравилось играть в машинки.
Вот группа ребят. Они о чем-то спорят. Это так похоже на брата и его друзей. Они спорят о том, как отдохнуть. Я знаю, когда их так много, они обязательно пойдут на дискотеку. И они знают. Но все равно спорят. Но зачем? Какой в этом смысл? Зачем спорить, если все равно пойдете на дискотеку? Мне этого не понять.
Я смотрю на людей, и мне не понятно: их так много, но говорят они об одинаковых вещах. Все. Все, кроме Оли, мамы и бабушки. Но почему? Неужели нет никаких других тем?
Мы все ехали и ехали. Бабушка живет далеко. Надо провести в поезде три ночи и два дня. Иначе не добраться.
Сегодня к нам в купе подсаживается бородатый дядя. Он долго распаковывает свой рюкзак. Он раскладывает на столе еду. Он молчаливый и какой-то неприветливый. Мне не нравится.
В купе тепло. Но он не снимает свой толстый свитер. Он. Он словно каменный. Такой же грубый и твердый. Я смотрю на его лицо. Оно все в морщинках и какое-то твердое. Я боюсь его. Он похож на гнома, только высокого. Вдруг это Хозяин Задверного мира прислал его за мной? Ему не понравилось, что я забрал у него маму. Он хочет наказать меня! Я забиваюсь в самый угол купе. Мне становится страшно. Сейчас этот гном доест свой бутерброд и набросится на меня!
Дядька увидел, что мне страшно. Он внимательно посмотрел на меня. Потом вдруг улыбнулся.
– Ты чего перетрусил? Пантелеича испугался? Чего это вдруг?
Я увидел его зубы: желтые и страшные. Бабушка!
– Костик, ты что? – смотрит на меня бабушка. – Дядя хороший, его не надо бояться.
– Такой большой, а боишься! – вдруг расхохотался Пантелеич.
Почему-то от этого мне стало лучше. Не может злой гном так весело смеяться. Не может. Я снова смотрю на дядьку. Я еще не решил: бояться мне его дальше или нет. Вдруг он просто притворяется? Вдруг он просто хочет успокоить бабушку?
Дядька смотрит на нас с бабушкой. Потом достает из рюкзака какую-то штуку. Наверное, это что-то очень важное. Очень. Он аккуратно разворачивает тряпку и достает небольшую пластмассовую штучку. Осматривает, отряхивает. Это как обряд. Потом он прислоняет штуку к своим потрескавшимся губам, и она начинает играть! Здорово! Я больше не боюсь этого бородатого дядю. Совсем. Он не злой гном. Он добрый. Я вижу это. А еще я понимаю, что хочу уметь играть так же, как и он. На этой штуковине! Мне почему-то кажется, что Оранжевому Мячику понравится. Он обязательно захочет послушать и подойдет ко мне поближе. Тогда я обязательно его поймаю!
Я смотрю на дядю, а он все играет. Одну, потом другую мелодию. Потом еще одну. Я протягиваю руку.
– Я тоже хочу попробовать! Дайте и мне!
– Хочешь сыграть? Ну держи, – улыбается он. И протягивает мне эту штуку. – Это – губная гармошка.
Я беру ее в руку. Точно так же, как и он, я начинаю водить ею по губам. Но у меня ничего не выходит. Совсем. Гармошка молчит. Наверное, Пантелеич знает какое-то великое заклинание. Наверное, он волшебник!
– Не так, – смеется он. – Видишь, дырочки, – он показывает мне два ряда крошечных дырок. – В них надо дуть. Смотри! – Он снова берет гармошку в руки, набирает воздуха в грудь и начинает дуть.
Гармошка играет. Здорово.
– Теперь я. Дайте попробовать и мне? – прошу я.
Пантелеич протягивает мне гармошку. Я беру ее в руки. Начинаю дуть, и она играет. Теперь я знаю это заклинание! Теперь я тоже волшебник!
Сначала у мне получается плохо. Мне не нравятся звуки, которые выходят из губной гармошки. Они противные. Но я стараюсь. Я пытаюсь еще и еще. Я забыл про все. Про то, что я один. Про то, что я люблю смотреть в окно. Я играю. Скоро у меня начинает получаться. Мне начинает нравиться моя музыка!
Пантелеич куда-то выходит. Скоро он возвращается. Несет три чашки чая.
– Угощайтесь, на здоровье. Специально попросил проводницу травок моих добавить. Я сам сибиряк. В поход ходил. Возвращаюсь вот домой. Всегда с собой травы беру свои. Чуть что – первое лекарство. Хоть тебе и простуда, хоть температура, да хоть что!
Я отрываюсь от гармошки. Пробую чай. Вкусный! Очень! Я еще никогда не пробовал такого. Мне нравится этот дядя. Бабушке тоже. Они о чем-то долго-долго разговаривают, пока я играю на гармошке.
Пантелеич
Тяжелый поход выдался в этот раз. Но все равно хороший. Обычно ухожу на Урал, а тут решил в Карелию податься. Кто бывал там, говорят, места красивые. Решено, значит. Я – человек на подъем легкий. Решил, рюкзак собрал и пошел. Поездом до Москвы, потом уже и в Петрозаводск.
Москва не понравилась. Куда-то там бегут все. Какие-то. в себе. Каждый на соседей исподлобья поглядывает. Боится, а не удумал ли тот чего. Толкучка жуткая!
Из метро на улицу вышел, мать честная: все вокруг мигает, сверкает! А машин прорва! Как же тут жить-то? Мне все любопытно. Дай огляжусь, думаю.
Остановился, так меня со всех сторон толкать давай. Встал тут, мол, мешаешься. Плюнул на все и снова в метро. До вокзала добрался, а тут и поезд мой. Сел да поехал.
Обратно думал самолетом лететь, да передумал. Поездами оно привычней как-то. Да и с людьми пообщаешься. Страсть как люблю я это дело. В самолете особо и не разговоришься. Там занятые все. А в поезде – пожалуйста. Главное, люди хорошие чтобы попались.
Эти вроде ничего. Внучок с бабушкой. Парнишка только странный какой-то. Меня как увидал, перепугался. Забился в угол купе, глаза распахнул, смотрит. Пригляделся я, смотрю, даун. Оттого и боится. Дауны, они странные люди. Вроде, как мы, а все же другие. Я не про то, что глупее. Другие они, как с планеты другой. У соседа дочка Иришка – тоже даун. Уже двадцать скоро, а до сих пор ребенок. И главное, добрая. Иной раз, бывает, на улице встретишь, так она издалека увидит, смеется, руками машет: как вы, дедушка Вадя? Да со мной внуки так не разговаривают. Все больше по делу. Деловые. Все денег хотят заработать побольше. Так сколько не бейся, всех не заработаешь. А сколько не заработаешь, все мало будет. Плавали, знаем.
А как настроение плохое или чувствуешь неважно себя, так она первая и заметит. «Что с вами, дедушка Вадя? Вам нехорошо?» И улыбается. Как-то, помню, после похорон друга домой шел. Настроение – никакое. А тут она навстречу. «Дедушка Вадя, нельзя таким пьяным ходить». Ну я не выдержал. Сорвался. Словами обругал ее последними. Со стыда утром, думал, провалюсь. Ну чего она такого мне сделала, что наорал на нее? Утром из дома выполз как-то. Нехорошо, мутит.
Смотрю – она. Ведро воды тащит мне, а на шее полотенце накинуто. «Как папка пьяный домой приходит, мамка его с утра водой отпаивает. Дедушка Вадя, давайте я сегодня женой вашей буду?» Ну что ей сказать? Промолчал. Стыдно посмотреть даже. Просто давай воду хлебать. А она мне: «Мамка, как папка воды напьется, полотенцем его бьет и кричит. Дедушка Вадя, сегодня я жена ваша». Расхохотался я тогда: «Бей, – говорю, – дурня старого». Ох она меня полотенцем тем отстегала. «Будешь, – говорит, – пить еще? Будешь?»
Пообещал тогда, что больше не буду. С тех пор и не пью.
Вот и этот сидит, перепугался. Ну я гармонику свою достал, дай, думаю, сыграю. Иришка-то любит, когда я играю. Может, и этому мальцу понравится.
Как начал играть, глаза у него аж загорелись. Гляжу, уже и смотрит на меня по-другому. Чудные вы оба. Что ты, что Иришка. А еще удивил он меня, когда гармонику взял. Сыграть попробовал. Сначала, понятно, ничего не получается. Потом, слушаю, мелодии какие-то выводить начал. Эх, раньше бы его встретить! Кто знает, может, второй Бетховен вырос. Я-то все чьи-то играю мелодии. Те, что выучил когда-то. А он. Он своих навыдумывал! И не просто звуки какие-то. Песни красивые такие, что аж за душу берут! Композитор!
А бабушка его, Надежда Владимировна, душевный человек, оказывается. Все два дня, пока мы ехали, разговаривали с ней. Ох и натерпелась она! Выговориться давно надо было ей, да некому. Все в проблемах своих. А тут я. Душевная женщина, а еще уставшая и одинокая.
Бабушка
Уж и думать не думала, что человека такого встречу. Выслушает, посоветует. Сердечный, что там говорить. Где же ты раньше был, Пантелеич? Как нам тебя с Костиком не хватало.
Костик
Всю дорогу бабушка с Пантелеичем разговаривали. А я играл на гармошке. Это просто! А еще красиво. Пантелеич научил меня нескольким красивым мелодиям. Потом – я его своим. Правда! Я придумал несколько песен. А Пантелеич их выучил и начал играть. Они ему понравились.
Потом мы приехали. Бабушка сказала, что нам пора выходить. Но почему? Зачем?
– Нам же так хорошо с Пантелеичем! Но ему надо ехать дальше. Бабушка, давай пригласим его к себе! Или давай поедем вместе с ним! Я еще придумаю мелодий. Красивых! Я буду учить им Пантелеича, – я пытался уговорить бабушку.
Она меня понимала, правда. Но поделать ничего не могла. Ей тоже понравилось с Пантелеичем. Иначе она не разговаривала бы с ним так долго. И ему. Только мы должны были остаться, а он – ехать дальше. Это обряд: делать то, чего не хочешь. Обряд слушаться того, что говорят билеты!
Я понял, что мы расстанемся. А еще то, что мне надо отдать губную гармошку! Но у меня так здорово получалось играть! Мне так понравилось! Всем понравилось, как я играю. Всем: бабушке, Пантелеичу. Я заплакал. Бабушка стала утешать меня. Она говорила, что купит мне такую же гармошку в ближайшем магазине. Но вдруг она будет плохой? Вдруг она не сможет так же здорово играть? Но эта гармошка – не моя. Я должен вернуть ее. Но я хочу помнить Пантелеича. Я хочу, чтобы что-то напоминало о нем. Я боюсь: а вдруг я забуду его?
Пантелеич меня понял. В это время тепловоз загудел. Он хотел, чтобы все вернулись на свои места. Он должен был ехать дальше. Мы уже прощались на перроне. Бабушка благодарила Пантелеича. Он – бабушку. Это тоже обряд. Всегда надо говорить «спасибо» и «пожалуйста». Взрослые так и поступают. И Оля. А Сережа с папой – нет. Наверное, потому они теперь такие одинокие. И я одинокий. Я уже понял это. Поэтому я держу в руке свой ярко-оранжевый мячик. Бабушка знает, что он для меня важен. Поэтому она достала его из шкафа. И взяла его с собой. Она дала мне его сейчас. Она поняла меня!
Проводница позвала Пантелеича. Поезду надо ехать дальше. Как жалко! Я не хотел, чтобы он уезжал.
– Не переживай, хлопчик! Все хорошо будет у тебя, – потрепал меня по голове Пантелеич. – Это тебе. Держи!
Протянул он мне свою гармошку. Потом живо запрыгнул в вагон, и поезд тронулся. Наверное, он специально ждал этого момента. Наверное, гармошка ему очень дорога. Как мне оранжевый мячик. Но я не могу, чтобы он расстался со своим другом! Бабушка как раз отпустила мою руку. Я побежал за вагоном. Я протянул свой мячик Пантелеичу.
– Возьмите! Он тоже мне очень дорог. Как вам гармошка!
Пантелеич
Все, что осталось дорогого у меня, – гармоника эта да рюкзак. Я сначала обрадовался, когда мальчуган на ней играть начал. Потом, когда выходить им с бабушкой время пришло, понял: нельзя отбирать ее. А жаль как! Уж и не знал что делать. Хоть ты сквозь землю провались!
Бабушка, понятно, говорит ему, что нельзя чужие вещи забирать. Да и он сам понимает. Не глупый. Тянет мне ее, а сам, гляжу, вот-вот расплачется.
Потом прощались. Я ее адрес записал, она – мой. Спишемся. Глядишь, и в гости к ним заеду. Хотя вряд ли. Смотрю на нее и понимаю: не свидимся мы больше. Судьба не сведет. На перроне стояли когда, понял: нельзя так. На мальчонку посмотреть – аж сердце щемит. Уже и проводница зовет: отправляется поезд вот-вот. 1 ... 8 9 10 11 12 13 14 15 ... 18 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.